Акции казахстанских госкомпаний часто воспринимают как «бумажки для дивидендов». Дивиденды Казахстан госкомпании действительно могут быть привлекательными, но последние пять лет показали главный риск: вы планируете получить деньги, а государство решает направить их на инвестпрограмму. Разбираем реальную дивидендную историю двух главных игроков — нефтегазового гиганта KazMunayGas (KMGZ) и мирового лидера по производству урана Kazatomprom (KZAP).

С февраля 2025 года уровень долларизации депозитов в Казахстане упал до исторического минимума — 22,5%, тогда как шесть лет назад он достигал почти 70%. Казалось бы, дедолларизация Центральная Азия демонстрирует впечатляющие успехи. Однако эти цифры не имеют никакого отношения к статусу резервной валюты — тенге, сом и манат остаются периферийными инструментами даже в собственном регионе.

Парадокс очевиден: чем активнее страны Кавказа и Центральной Азии вытесняют доллар из внутренних расчетов, тем сильнее они зависят от него во внешней торговле и накоплении резервов. Разберемся, почему национальные валюты региона обречены оставаться «локальными игроками» и что это означает для бизнеса и инвесторов.

Страны Персидского залива импортируют более 85% продовольства, тратя на это ежегодно около $35 млрд. Халяль рынок экспорт СНГ в Персидский залив оценивается в $11 млрд нереализованного оборота (данные Islamic Corporation for the Development of Private Sector, 2025). Проблема не в качестве мяса или круп — она в системе сертификации, которую до сих пор не унифицировали ни экспортеры, ни импортеры.

Ключевое слово халяль (дозволенный исламским правом способ производства и забоя) — это не просто религиозный ярлык. Это технологический стандарт со своими аудитами, цепочками поставок и штрафами за подделку. На Ближнем Востоке подделка халяль-сертификата карается так же жестко, как в ЕС — подделка органической маркировки.

Средняя стоимость киловатт-часа для промышленных майнеров в Казахстане выросла на 37% за последние 18 месяцев — до 0,087 USD по состоянию на март 2026 года. Майнинг Казахстан нерентабельность перестала быть гипотетическим риском: по нашим расчетам, точка безубыточности для ASIC-майнеров (специализированные устройства для добычи криптовалют) сместилась настолько, что без собственной генерации электроэнергии операционная прибыль падает ниже 5% даже при цене биткоина выше $70 000.

Завершение транзита российского газа в конце 2024 года стало не просто символическим концом эпохи, а практическим стресс-тестом для всей энергосистемы Украины. В ответ на этот вызов НАК «Нафтогаз Украины» осуществил стратегический маневр, который выходит далеко за рамки простой закупки топлива. Речь идет о фундаментальной перенастройке логистических потоков с запада на юг, где ключевым партнером стала Греция. Это не просто диверсификация поставок — это попытка создать новую архитектуру энергетической безопасности, способную противостоять ценовым колебаниям в Центральной Европе и геополитическим штормам в Черном море.

Когда в июне 2024 года аэропорт Алматы открыл новый терминал за $210 млн, казалось, что авиахаб Алматы Ташкент конкуренция завершится досрочной победой Казахстана. Не угадали. По итогам 2025 года грузопоток Алматы достиг 178 400 тонн (+16%), Ташкента — 142 100 тонн (+31%). Разрыв сократился до 20% — еще в 2023-м он превышал 35%. Узбекистан не перегнал, но дышит в спину. И это делает игру интересной.

По состоянию на март 2026 года глобальная архитектура энергетической безопасности переживает сильнейшее потрясение со времен нефтяного кризиса 1973 года. Эскалация военного конфликта на Ближнем Востоке и фактическое закрытие Ормузского пролива, через который проходит до 30% мировых поставок энергоносителей, сформировали беспрецедентный шок на рынке. Для Узбекистана, чья экономика находится на этапе активных трансформаций, этот геополитический шторм давно перестал быть абстрактной новостью с экранов. Это прямая угроза макроэкономической стабильности, которая разворачивается по четкой цепочке: рост мировых цен на нефть → удорожание транзитной логистики → ускорение внутренней инфляции.